Новый день начался с общего собрания и скандала. На повестке: что делать с захваченным племянником визиря, Мамутом. Дед принялся расспрашивать нашего нового Имама, Санаебаса, о южных обычаях - какая печать что значит в наборе клейм. Обстановка накалялась. В какой-то момент Агата не выдержала: “Надо просто влепить ему клеймо отступника и дело с концом!”
Имам, не говоря ни слова, хлестнул её кнутом по руке. Удар был такой силы, что рассек кожу до кости. Сказал что рабам не положено говорить без разрешения своего хозяина. Я предложил отвести Агату к Калькштейну, чтобы зашить рану, но Решетка всё сделал на месте. После этой выходки Имама начались разборки на повышенных тонах. Я посмотрел на это, махнул рукой: “Позовите, когда взлетать будем”, и вышел на палубу.
Присмотрел удобное местечко на солнце, прилег. Достал один из синих кристаллов, повертел в пальцах… Красивая штука. Закинул в рот. Эффект накрыл мгновенно - мир стал мягче, ярче. Задремал.
Очнулся от вызова по воксу: пора на взлёт. Еще сонный, побрел в рубку. Захожу - а на лицах у команды какое-то странное выражение. Смотрят на меня, как на привидение.
”Ты как здесь оказался?” - спрашивают. “Только что был на палубе, а теперь стоишь тут, словно из воздуха появился”.
Дед с Геллой начали подкалывать, мол, я что-то скастовал. Ну и шутники. Псайкером мне только не хватало оказаться, ага.
Взлетели штатно. Курс - на точку, где по данным контракта из Гильдии окопалась банда наемников.
Через пару часов, уже в сумерках, нашли лагерь. Калькштейн просканировал местность авгурами: около 50 человек. Долго думать не стали - пустили торпеду в самый центр лагеря. Грохот, огонь, паника! Наши турели начали поливать выживших. Часть команды решила спуститься на землю, добить выживших. И черт меня дернул пойти с ними.
Спускались по канатам. Высота - метров пятьдесят. И тут что-то пошло не так. То ли рука соскользнула, то ли перчатка подвела… Я сорвался. Земля летела навстречу с дикой скоростью.
Зажмурился. Удара не последовало. Вместо того чтобы превратиться в лепешку, я вдруг оказался в палатке. Мягко, живой. Огляделся. Убранство богатое, явно шатер какого-то нобеля. А вот и он сам - стоит спиной ко мне, натягивает доспехи.
Адреналин ударил в голову. Выхватил винтовку, прицелился. Но тут мозг подсказал: живой нобель стоит дороже мертвого. Тихо подошел сзади, замахнулся прикладом, чтобы вырубить. Но в последний момент он, гад, успел надеть шлем. Удар пришелся по металлу. Звон, крик!
Нобель развернулся, выхватил меч. Клинок искрил энергией. Рубанул по мне. Удар пришелся по руке, и она мгновенно онемев, повисла. Поняв, что в ближнем бою против такого мне не выжить и пары секунд, я сделал единственное, что мог: навалился всем весом на центральный шест палатки. Конструкция рухнула, накрыв нас тяжелой тканью. Я упал и пополз прочь от центра. Потом замер, притворившись мёртвым, пока снаружи грохотал бой.
Когда всё стихло, выбрался из-под завала. Гелла, Дед, Решетка и Харт, при поддержке корабельных орудий, положили всех, кроме этого нобеля. Что странно: пули и удары от него буквально отскакивали, разбиваясь о невидимую стену. В конце концов Решетке удалось взять его в захват, скрутить и надеть наручники. Тот сразу обмяк и сдался. Еще и имя своё назвал: Уриель Нокрис.
У нас челюсти отвисли. Это что же получается, мы за жалкие пару тысяч крон по контракту Гильдии напали на отряд Князя Нокрии?! Ох и интересный нас завтра ждёт разговор…